Мельникова С.В.

Известно, что в человеческом бытие есть два основных события: рождение и смерть.

Несмотря на бурное развитие науки, техники и медицины, а также двухтысячелетний опыт христианства, ученые и богословы единодушно считают, что смерть окутана глубокой тайной. Премудрый Сирах сказал, что «не бессмертен сын человеческий» (Сир.17;29) [2, c.665].

В словаре В.Даля жизнь определяется как состояние особи, существование отдельной личности;  смерть – конец земной жизни, кончина, разлучение души с телом, умирание, состояние отжившего [6, с.233].

Церковно-славянский словарь дает определение жизни как ограниченного состояния, бытия в союзе души и тела [13, с.184]; смерти – как гибели, боли, страдания, начала мрака [13, с.621].

В медицине смерть как биологическое понятие является выражением необратимого прекращения жизнедеятельности человека [18, с.102].

В Священном Писании смерть представляется как разлучение души от тела: «Выходит дух его, и он возвращается в землю свою: в тот день исчезают [все] помышления его» (Пс. 145;4) [2, c.594].

По Словам Преподобного Макария Великого: «Когда исходит из тела душа человеческая, тогда совершается некое великое таинство» [8, с.73].

Епископ Игнатий Брянчанинов писал, что смерть – великое таинство. Она – рождение человека из земной временной жизни в вечность. При совершении смертного таинства, мы слагаем с себя нашу грубую оболочку – тело, и, душевным существом, тонким, эфирным, переходим в другой мир, в обитель существ, однородных душ [8, с.69].

Несмотря на то, что в медицине определена средняя продолжительность жизни человека, люди умирают по тем или иным причинам в разном возрасте.

По этому поводу в текстах Ветхого Завета сказано, что «в любой момент Бог может призвать нас к Себе, ибо «Всему своё время, и время всякой вещи под небом: время рождаться, и время умирать» (Еккл. 3;1) и «Всякая плоть, как одежда, ветшает; ибо от века - определение: «смертью умрёшь» (Сир. 14; 18).

И продолжительность жизни каждого человека остается тайной. По словам епископа Каллиста (Уэр), каждое погружение в сон с приходом ночи дает предвкушение смерти; каждое пробуждение следующим утром – словно восстание из мертвых [7].

Преподобный Антоний Великий сказал: «Когда встаем ото сна, то вполне сомнительно – достигнем ли вечера: опять,  когда желаем успокоить тело сном, столько же не надежно - увидим ли свет наступающего дня» [22].

В современной науке большое внимание уделяется проблеме смерти проблеме смерти.

Г.Файфель считает, что идея смерти остается вечной тайной на протяжении всей человеческой истории. Она составляет ядро наших религиозных и философских систем. По его мнению, в христианстве высший смысл жизни раскрывается после смерти [23, с.72-73].

Р.Мэй писал: «…смерть…единственный не относительный, но абсолютный факт нашей жизни, и мое осознание этого факта придает моему существованию и всему, что я делаю ежечасно, качество абсолютности… Жизнь становится белее важной, более значительной перед лицом возможной смерти» [15, с.153].

По мнению В.Франкла понятие смерти является исключительным для обретения жизненного смысла. Для человека память о смерти  приносит ощущения ценности каждого мгновения жизни, рационального к ней отношения, а также обретения мирных отношений с близкими людьми [15, с.64-70].

Все ученые считают, что девиз древних “Mementomori!” (Помни о смерти!) не пессимистичен. Он напоминает об ответственности за каждый миг жизни, и о ценности времени (не откладывать добрых дел, не тратить время, силы и нервы по пустякам) [15, с.184].

Психологи полагают, что вытеснение смерти из сознания человека и нежелание принять этот факт являются негативным для психики человека. По мнению авторов, чем больше вытеснена эта реальность, тем сильнее внутренняя тревога [10, с.110-111].

Отношение человека к смерти во многом определяет душевное состояние личности, качество жизни и существенно влияет не только на психическое, но и на физическое здоровье [15, с.152].

Религия рассматривает смерть не как гибель индивидуума вообще, а как окончание земной жизни, и предлагает гуманистическую альтернативу – «жизнь за гробом». Учение о связи этих двух жизней способствует разработки обрядовых, нравственных и этических систем в человеческом обществе (социуме) [12, с.93]. Современные богословы считают, что реальность человека не устраняется смертью, а преображается в ином способе бытия [14, с.602].

По Православному учению, душа после смерти как бы засыпает, но продолжает жить и помнить все, что с ней было. И, традиционно,  в Православии умерший называется «усопшим». В связи с этим существует правило хоронить покойного в вытянутом (горизонтальном) положении; во сне он готовится ко второму рождению. Поэтому, как раннее христианство, так и Православие запрещает кремацию, как противоречащую учению о воскрешении из мертвых. Считается, что в течении первых двух дней после смерти, душа может посещать на земле те места, которые ей дороги. Только на сороковой день назначается душе постоянное место пребывания вплоть до воскрешения (рай или ад). Научно установлено, что мозг умершего сохраняет определенную электрическую активность до 39-го дня, когда регистрируется последний мозговой импульс. Литературные данные свидетельствуют, что в других религиях тоже говорится о 40 днях, в течение которых душа ищет новое тело для перевоплощения  [4, c.298].

Личная вера в Бога и религиозные традиции помогают ослабить страх смерти. Традиции обеспечивают человеку общность, не зависящую от превратностей индивидуальной судьбы, и помогают преодолеть конечность его жизни.

По мнению авторов, уверенность человека в том, что жизнь продолжится за пределами настоящего существования, имеет большое значение. Перед лицом смерти и эгоист, и альтруист оказываются одинаково бессильными, а признание бессмертия в той или иной форме позволяет изменить ситуацию [4, с.375].

Р.Конечный и М.Боухал (1983) считают, что религиозные мыслительные системы воспитывают в людях определенные «психические антитела» против страха перед болезнью и смертью,  а атеистическое мировоззрение содержит гораздо меньше иллюзий [9, с.242].

Если человек по той или иной причине умирает, церковная философия призывает смиренно принять это событие, ибо «Определенное число и время дал Он им» (Сир. 17:2), и «…все сотворенное в веке имеет начало, равно, и конец» (3 Езд. 9:5) [2].

Для больных, страдающих неизлечимыми заболеваниями, и их родственников в Писании находятся слова утешения, что «проходят болезни, и в конце оказывается сокровище бессмертия» (3 Езд. 8:54) [2].

По словам Премудрого Сираха,  приговор смерти «отраден для человека, нуждающегося и изнемогающего в силах, для престарелого и обремененного заботами обо всем, для не имеющего надежды и потерявшего терпение» (Сир. 41:3-4) [2, с.672-673].

В Православной церковной практике молитва является одним из действенных средств для тяжелобольных, умирающих и усопших. Считается, что умерший человек не уходит бесследно, он остается в памяти живущих и родственники и близкие поминают его в своих молитвах.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) писал, что «молитва – путь к Богу. По словам святых отцов, когда мы молимся – мы беседуем с Богом, а когда читаем Евангелие, то Господь беседует с нами, открывая Свою волю» [8].

В церковных молитвословиях есть особое прошение о достойной христианской кончине нашей жизни и приготовлением к ней через покаяние и Святые Таинства.

Епископ Каллист (Уэр, 2003) пишет: «Молитва об умерших для православных христиан – не дополнительный элемент, а признанная и неизменная составная часть ежедневного молитвенного правила»  [7, c.52]. По его мнению, вероучительной основой постоянной молитвы об усопших является наше единение с ними и выражение нашей любви к ним. Автор считает, что физическая смерть не способна разорвать взаимной любви и молитвы.

Отношение современной медицины к тяжелобольным и умирающим, как правило, определяется непреклонным стремлением всеми возможными средствами побороть смерть или отсрочить её наступление [5].

В этой борьбе за механическое (искусственное) продление жизни любой ценой очень мало внимания обращается на то, каковы последние дни умирающего. Многих из них окружают капельницы, аппараты искусственной вентиляции лёгких и гемодиализа и другие приборы контроля за важнейшими функциями организма.

Часто пытаясь скрыть от пациента истинное положение дел, и руководствуясь этикой, деонтологией и гуманностью, медицинский персонал не сообщает тяжелобольному или умирающему правдивость его состояния и обольщает больного несбыточными надеждами. В некоторых случаях это ещё больше усиливает чувство изоляции и отчаяния, испытываемые умирающим, многие из них инстинктивно ощущают окружающую их ложь [5, с.18].

По мнению авторов, многие люди, находящиеся в подобном положении, переживают глубокий и всеохватывающий кризис, затрагивающий одновременно биологические, эмоциональные, философские и духовные стороны жизни [5, с.19].

Священнослужители считают, что от тяжелобольного и умирающего человека нельзя скрывать его истинное положение.

Митрополит Антоний (Сурожский), до принятия сана работавший врачом-хирургом, писал, что «самая страшная для умирающего мысль, что он отходит, умирает одиноко». По его мнению, очень важно не только священнику, но и любому человеку, даже неверующему, подойти и дать умирающему почувствовать, что он не один [11, с.26,27].

Многие исследователи подчеркивают, что одним из важнейших средств работы с умирающим является стремление помочь всеми силами тому, чтобы они высказались: рассказ больного о своих самых сокровенных переживаниях помогает рассеять его страхи и сомнения, устранить его изолированность, замкнутость. Если больной будет ощущать заботу о себе, ему будет легче переносить удары судьбы [20, с.105].

Зарубежные авторы приводят сведения об опыте работы с тяжелобольными и умирающими [5, с.22].

Авторы показывают, что люди, находящиеся на смертном одре, остро нуждаются в искренних человеческих контактах и психотерапевтической помощи. Они подчеркивают важность открытого и честного общения с умирающими и их готовность обсуждать любые психологически близкие им темы. По их мнению, такой подход к проблеме тяжелобольных и процессу умирания может научить оставшихся в живых важным вещам, относящимся не только к заключительным фазам жизни, но и к проблемам работы человеческого сознания и аспектам нашего существования вообще. Кроме того данный процесс обогатит духовно его участников и, возможно, снизит уровень их тревоги относительно собственной смерти [5, с.22].

Когда человек умирает, многие, даже нецерковные люди нуждаются в исповедальном моменте. Однако, когда времени мало, нет смысла проводить полную катехизацию умирающего. Достаточно объяснить, что сейчас случится переход в вечность и спросить хочет ли человек войти в эту вечность со всем грузом, который собрал за всю жизнь. Есть ли также поступки, слова, мысли, которые он хотел бы оставить на земле [11, с.41-42].

Митрополит Антоний (Сурожский) считает, что к смерти необходимо готовиться через суровый, но освобождающий процесс примирения со всеми, с самим собой, с собственной совестью, со всеми обстоятельствами, с настоящим и прошлым, с событиями и людьми. Все это человек может выразить в нескольких словах, а если он не может говорить вслух, можно рекомендовать сказать это про себя или внутренне обратившись к Богу [11, с.41-42].

Известно, что предсмертные физические страдания не всегда эффективно устраняются применением медикаментозных средств. И когда лечебные мероприятия не оказывают помощи больному, необходимо паллиативная помощь (обезболивание, уход, социальная и психологическая поддержка), а также пастырское попечение. Все это имеет целью обеспечить подлинно человеческое завершение жизни, согретое милосердием и любовью.

Р.Конечный и М.Боухал (1983) считают, что вопрос обеспечения возможности достойного и человеческого умирания справедлив и неотложен и он касается всех, без исключения [9, с.245].

Мнение ученых полностью разделяет Православная Церковь. В Основах социальной концепции Православной церкви сказано, что православное понимание ухода человека из этого мира включает подготовку к смертному исходу, который рассматривается как духовно значимый этап жизни человека. Больной, окруженный христианской заботой в последние дни земного бытия способен пережить благодатные изменения, связанные с новым осмыслением пройденного пути и покаянным предстоянием перед вечностью. А для родственников умирающего и медицинских работников терпеливый уход за больным становится возможностью служения Самому Господу, по слову Спасителя: «Так как вы сделали это одному из братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25;40) [21].

В последнее время в медицине актуален вопрос эвтаназии как нового способа решения проблемы смерти (прекращение жизни).

Эвтаназия (греч. – хорошая смерть) – означает сознательное действие, приводящее к смерти безнадежно больного человека относительно быстрым и безболезненным путем с целью прекращения страданий.

Эвтаназия входит в практику современного здравоохранения под влиянием двух основных факторов. Во-первых, прогресса медицины – развитие реаниматологии позволяет предотвратить смерть больного, то есть работать в режиме управления умирания. Во-вторых, в современной цивилизации с идеей «прав человека» произошла смена ценностей и моральных приоритетов.

Различают несколько видов эвтаназии, и прежде всего – активную и пассивную. Активная эвтаназия – это введение врачом летальной дозы препарата. При пассивной прекращается оказание медицинской помощи с целью ускорения наступления естественной смерти [16, 17].

В Основах социальной концепции Русской Православной церкви (2000) сказано, что Церковь, оставаясь верной соблюдению заповеди Божией «не убивай» (Исх.20;13), не может признать нравственно приемлимыми распространенные ныне в светском обществе попытки легализации эвтаназии, т.е. намеренного умерщвления безнадежно больных (в том числе по их желанию).

Священнослужители считают, что признание законности эвтаназии привело бы к умалению достоинства и извращению профессионального долга врача, призванного к сохранению, а не к пресечению жизни.

По мнению Православной церкви, «право на смерть» легко может обернуться угрозой для жизни пациентов, на лечение которых не достает денежных средств [21].

В Основах социальной концепции сказано, что эвтаназия является формой убийства или самоубийства, в зависимости от того, принимает ли в ней участие пациент. В последнем случае к эвтаназии применимы соответствующие канонические правила, согласно которым намеренное убийство, как и оказание помощи в его совершении, расценивается как тяжкий грех.

По мнению С.Грофа и Дж.Хэлифакса (2003), в настоящее время в науке и нашей культуре люди только начинают осознавать, что есть нечто, постигаемое через контакты с тяжелобольными и умирающими [5, с.18].

Некоторые авторы считают, что необходимо нарушить табу о смерти и готовиться к ней еще в состоянии полной силы и здоровья. По их мнению, нужно сделать собственное умирание переносимым и приемлемым, как можно менее тяжелым для окружающих, проявить мужество и оставить о себе самые лучшие воспоминания [9, с.241].

С психологической точки зрения, дальнейшее исследование отношения к смерти может обогатить и углубить наше понимание адаптивных и неадаптивных реакций на стресс, а также на теорию личности в целом [23, с.75].

В основах социальной концепции Православной Церкви сказано, что церковная миссия в медицинской сфере является обязанностью не только священнослужителей, но православных  мирян - работников здравоохранения, призванных создавать все условия для религиозного утешения болящих, которые просят об этом прямо или косвенно. [21,  с.131].

По мнению церковных  иерархов, медицинский работник должен понимать, что человек, нуждающийся в помощи, ждет от него не только соответствующего лечения, но и духовной поддержки, особенно в случаях тяжелых страданий и смерти [21, с.131].

Церковь благословляет православным братствам и сестричествам милосердия нести послушания в клиниках и других учреждениях здравоохранения, чтобы медицинская помощь на всех этапах лечения и реабилитации сочеталась с пастырским попечением.

В уходе за тяжелобольными и умирающими необходимо использовать духовный опыт человеческого бытия, накопленный в православных традициях.

                       Литература:

1.      Арх. Рафаил(Карелин). Умение умирать или искусство жить. – Краматорск.: Изд-во ЗАО «Тираж-51», 2004. – 445 с.

2.      Библия. - М.: Российское библейское общество, 2003. - 1371 с.

3.     Вагин И.О. Психология жизни и смерти. – СПб.: Питер, 2001. – 160 с.

4.      Грановская Р.М. Психология веры. – СПб.: Издательство «Речь», 2004. – 576 с.

5.     Гроф С., Хэлифакс Дж. Человек перед лицом смерти. – М.: ООО «Издательство АСТ» и др., 2003. – 239 с.

6.      Даль В. Толковый словарь живаго великорусского языка. – М.: Издание М.О.Вольфа, 1882. – Т.2. –779 с.

7.      Еп.Каллист (Уэр). Внутреннее царство. – К.: Дух і літера, 2003. – 280 с.

8.      Епископ Игнатий Брянчанинов. Слово о смерти. – М.: «P.S.», 1991. – 320 с.

9.      Конечный Р., Боухал М. Психология в медицине. – Прага: Авиценум, Медицинское издательство, 1983. – 405 с.

10. Лэнгле А. Жизнь, наполненная смыслом. – М.: Генезис, 2004. – 127 с.

11. Митр.Антоний (Сурожский). Жизнь. Болезнь. Смерть. – Клин: фонд «Христианская жизнь», 2001. – 110 с.

12.Ньюзнер Дж. Смерть и жизнь после смерти в мировых религиях. – М.: Библийско-Богословский институт св.апостола Андрея, 2003. – 123 с.

13. Пр.Г.Дьяченко. Полный Церковно-славянский словарь. Репринтное воспроизведенное издание 1900г. – М.: Издательский отдел Московского патриархата, 1993. – 1120 с.

14. Ранер К. Основание веры. Введение в христианское богословие / Пер. с нем. – М.: Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 2006. – 662 с.

15. Романин А.Н. Гуманистическая психология и психотерапия: учебное пособие М.: КНОРУС, 2005.- 208 с.

16. Св.Сергий Филимонов. Церковь, больница, больной. – СПб.: Общество святителя Василия Великого, 1999. – 272 с.

17. Силуянова И.В. Этика врачевания. Современная медицина православие. – М.: Изд-во Московского Подворья Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 2001. – 319 с.

18. Струков А.И. Серов В.В. Патологическая анатомия: Учебник. – М.: Медицина, 1995. – 688 с.

19. Франкл В. Психотерапия на практике. – СПб.: Речь, 2001. – 251 с.

20. Харди И. Врач, сестра, больной. Будапешт «Издательство Академии наук Венгрии»; 1988 – 338 с.

21. Церковь и мир. Основы социальной концепции Русской православной Церкви. – М.: Даниловский благовестник, 2000. – 192 с.

22. Цветник духовный. – М.: Изд-во «Аксиос», 2002. – 800 с.

23. Экзистенциальная психология / Пер. с англ. – Львов: Инициатива; М.: Институт общегуманитарных исследований, 2005. – 160 с.

Статья опубликована: Вопросы гуманитарных наук №6 (33) 2007г. стр. 73-78